Ко мне подошла киновед Валя Нестерова - тоже молодое дарование. Она приехала из Одессы, как и Феликс.

Они хорошо знали друг друга.

- Что ты тут делаешь? - удивилась Валя.

- Ко мне в номер залезли, - поделилась я.

- Воры? - испугалась Валя.

- Да нет. Феликс.

- Зачем? - не поняла Валя.

- За счастьем.

- Вот жопа...

Валя считала Феликса проходимцем, одесской фарцой. И влезть в мой номер - полное нарушение табели о рангах, как если бы конюх влез в спальню королевы. Дело конюха - сидеть на конюшне.

Постояв для верности двадцать минут, я вернулась в номер и легла спать. От подушки крепко пахло табаком.

Я любила этот запах, он не помешал мне заснуть.

В середине ночи я услышала: кто-то скребется. Я мистически боюсь крыс, и меня буквально подбросило от страха, смешанного с брезгливостью.

В окне торчала голова Феликса. Я вздохнула с облегчением. Все-таки Феликс - не крыса. Лучше.

Я подошла к окну. Открыла раму. Феликс смотрел молча. У него было очень хорошее выражение - умное и мужское.

- Иди спать, - посоветовала я.

- Но почему? - спокойно спросил он. - Ты не пожалеешь. Я такой потрясающий...

- Пусть достанется другим.

- Кому? - не понял он.

- Кому этого захочется...

Мы говорили в таком тоне, как будто речь шла о гусином паштете.

Он ни разу не сказал мне, что я ему нравлюсь. Видимо, это разумелось само собой.

- Иди, иди... - Я закрыла раму, легла спать.

Феликс исчез и больше не возникал. Видимо, тоже устал.

***

На другой день мы встретились как ни в чем не бывало. Он не извинился. Я не напоминала. Как поется в песне: "Вот и все, что было"...

Семь дней семинара прогрохотали, как железнодорожный состав. В этом поезде было все: движение, ожидание, вагон-ресторан и приближение к цели. Наша цель - жизнь в искусстве, а уже к этому прилагалось все остальное.