Герцог удивился появлению дочери, но улыбнулся ей приветливо. Он обожал свою единственную дочь и находил, что она с каждым годом становится все красивее.

Герцог и сам был красив и слыл человеком, который ценил женскую красоту, впрочем, как и породистых лошадей. Сейчас его вдруг поразила мысль, что пройдет совсем немного времени и Симонетта покинет его. Несомненно, она составит достойную партию, но эта мысль причинила ему почти физическую боль.

— Папа, папа, — взволнованно заговорила девушка, едва переступив порог комнаты и еще не успев перевести дыхание после быстрого бега. — Посмотри, как у меня получилось. Я только что закончила и уверена, ты согласишься, что это лучшая из моих работ.

Она протянула отцу небольшой квадратный холст.

Герцог внимательно рассматривал творение дочери, Симонетта не спускала с него глаз.

— Очень хорошо. Ты отлично постаралась, и тебе удалось передать свет. Вряд ли я смог бы сделать это лучше.

— Ты правда так думаешь, папа? Неужели и тебе понравилось?! — не скрывала своей радости девушка.

— Отличная работа!

— Я так рада, папа. Ведь моя предыдущая картина тебя разочаровала, не так ли? А тут… Я неожиданно почувствовала, что все делаю верно, как будто… кто-то водит моей рукой.

Герцог расхохотался.

— О, все мы надеемся на чудо. Но в конце концов все зависит только от наших собственных усилий, нашего старания и стремления к совершенству.

Симонетта улыбнулась ему. Отец с дочерью всегда понимали друг друга.

И вдруг она заметила длинную плоскую коробку на столе и горестно замерла.

— Что ты делаешь? Ты… ты уезжаешь?

Герцог отвел глаза в сторону.