«Я совсем не знаю этого медного ангела, так откуда мне известно, какие она видит сны?..»

Словно почувствовав его взгляд, Камилла пробудилась; лицо дрогнуло и застыло в привычной маске самоуверенной решительности прежде, чем открылись глаза.

– О, шевалье, – она подняла голову, – как приятно наконец видеть ваш осмысленный взгляд. Глаза без разума – страшное зрелище, теперь-то я знаю.

«Да?»

– Да. И я хочу, чтобы вы помогли мне, шевалье. Будьте любезны, пейте то, что я пытаюсь в вас влить. Мне надоело наблюдать, как из вас сцеживают кровь. Будь я старым вурдалаком, хлопала бы в ладоши от радости, но я не вурдалак, мне вас очень жалко.

Пыталась она его рассмешить или нет, но Теодор улыбнулся. Только один вопрос всё еще занимал его: почему хозяйка дома сидит здесь, все в том же, теперь уже измятом платье из винного цвета бархата?

– Перестаньте пытаться говорить, я хорошо читаю по глазам. Вы хотите спросить, что я тут делаю. Отвечаю: я тут сплю, – от сдерживаемого смеха у нее на щеках появились ямочки. – Я в своем доме хозяйка, могу спать где угодно, и я выбрала кресло рядом с вашей кроватью. Вдруг вы проснетесь, и вам понадобится кто-то, кто умеет читать по глазам?.. Теодор молчал. Камилла пригладила волосы. – Я слишком много говорю. Надо обратить это на пользу. Закрывайте глаза, шевалье, и постарайтесь снова заснуть, а я использую свое красноречие: расскажу вам сказку. Мне ее в детстве няня рассказывала. Так вот, давным-давно в далеком королевстве жила прекрасная принцесса, но не было у нее настоящей любви. А по соседству жил один дракон...

На следующий день Виллеру ни разу не пришел в себя. Камилла просидела рядом с ним целые сутки, не смыкая глаз. Она не молилась – это было предоставлено Анри, который, к сожалению, был вынужден покинуть замок, но обещал, что за Теодора помолится вся братия монастыря Во-ле-Серне. Помня, как Анри умел вдохновлять людей своими пламенными речами, Камилла могла быть уверена: за больного замолвят не одно латинское словечко.