Что-то в его словах и манере поведения говорило Николь, что Страфален уже вычеркнул ее из списка рекомендуемых. Об этом говорило и то, что он не ответил на ее вопрос, хотя это заняло бы у него меньше минуты. Между ними не возникло взаимопонимания, они не сошлись ни характерами, ни интересами.

Еще досаднее было осознавать, что с каждой минутой доктор начинал нравиться ей все больше, физически ее влекло к нему сильнее, чем ко всем мужчинам, которых она когда-либо встречала в своей жизни.

– Что еще вы хотели бы знать? – холодно спросила Николь, понимая, что собеседование закончено, и закончено не в ее пользу. Так что теперь она может спокойно отправляться домой.

Николь никому не говорила, что намерена устраиваться на другую работу. Дома все думали, что она останется на прежнем месте, если не навсегда, то по крайней мере надолго. Розмари, мачеха Николь, пришла бы в ужас, узнав, что она собирается куда-то переезжать, даже в пределах Англии, не говоря уже о загранице. И Николь решила, что не стоит расстраивать Розмари, пока все еще не улажено и о переезде нельзя говорить с уверенностью. Как отреагируют остальные члены семьи, Николь не могла предугадать. Но, возможно, всего этого удастся избежать. Она интуитивно чувствовала, что не понравилась доктору Страфалену и что со дня на день придет письмо, в котором ей сообщат об отказе.

И когда Розмари позвала ее к телефону, сказав, что какой-то доктор Страфален хочет с ней поговорить, Николь очень удивилась. Зачем так утруждать себя и звонить домой, чтобы сказать ей об отказе лично?

– Здравствуйте, мисс Доусон. – Его голос по телефону казался еще более глубоким и бархатистым. – Принц прочел мои рекомендации и выбрал вас и еще одну кандидатку. Он считает, что вы обе одинаково подходите для этой работы, и хочет, чтобы я поговорил с вами снова. На этот раз я предлагаю встретиться в каком-нибудь ресторане за ленчем. Вас устроит пятница?