Больница резко контрастировала с окружающими ее темными строениями. Она была ослепительно белой и величественной, сверкающей стеклом и металлом. Я увидела специально оборудованную стоянку для детских колясок, внушительное отделение, отведенное под рентген, инъекции и педиатрию. За большими блестящими окнами деловито сновали одетые в белое люди.

Внезапно мое внимание привлекла группа маленьких мальчиков, игравших на тротуаре неподалеку от входа. Трое из них окружили того, что помладше. Он стоял, прижавшись спиной к стене, и был готов вот-вот заплакать. Вспомнив уличные потасовки моего детства, я не смогла равнодушно пройти мимо.

— Эй, вы, оставьте его в покое! — скомандовала я.— Несправедливо нападать втроем на одного.

— А вы не лезьте!— крикнул мне в ответ драчливый на вид, растрепанный рыжий парень и довольно сильно оттолкнул меня в сторону. Я пошатнулась, но устояла, как оказалось, только для того, чтобы в следующую секунду полететь на землю, споткнувшись об искусно подставленную подножку. Я ударилась довольно сильно и почувствовала, как чулки мои поползли сразу на обеих коленках. Вот тут взыграл мой знаменитый характер! Я вскочила на ноги, намереваясь немедленно отомстить.

Но все, что я успела заметить, — это четыре пары пяток, сверкавшие вдалеке.

Вдруг я почувствовала чью-то руку у себя на плече.

— Кажется, вы опять ищете неприятностей, — пренебрежительно произнес знакомый голос.

Это был Дэвид Коллендер! Все еще держа меня за руку, он достал из кармана белоснежный носовой платок и принялся стряхивать с меня комочки земли.

Мое сердце отчаянно заколотилось. Я боялась даже представить себе, какой неряхой сейчас выгляжу.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, когда он спрятал платок в карман.