— Простите, а сколько же вам лет?

— Тридцать пять, — коротко ответил Гроуд.

Надо же… Однако он выглядит моложе своих лет. Она ошиблась лет на пять. Почему же он считает себя старше своего возраста? Или и впрямь неудачно пошутил?

Ну, конечно же, это была нелепая шутка. Слишком молодой блеск глаз, слишком велик интерес ко всему происходящему, в том числе и с посторонними людьми…

Хотя его отрешенный вид, с которым он изрекает свои высокомерные сентенции, больше подходит не тридцатипятилетнему мужчине в расцвете сил. Можно подумать, они на уроке в колледже, и он выспрашивает у Марибелл, почему она плохо приготовила задание по английскому языку!

Бедные его дети, если они у него есть или когда-нибудь будут. Он же замучает их своим видением правильности, идеальности того, как им надлежит делать кучу вещей.

Возможно, ему стоит выпить, и тогда он разговорится? Чем черт не шутит, может, даже и развеселится.

Ах да, ведь он же за рулем. Тогда и она не будет пить из солидарности с ним. А заодно и на случай, чтобы не показаться ему еще легкомысленней и импульсивней, чем есть на самом деле.

И тут Марибелл внезапно догадалась, почему ее так задевают вполне невинные — да, да! — высказывания и замечания Холдена.

Он попросту понравился ей… Но ее он воспринимает как молоденькую, и, наверное, избалованную девочку. Легкомысленную, неглубокую, поверхностную, может быть, даже инфантильную.

Вот почему так царапает каждая его фраза относительно нее самой, Марибелл. Ведь совсем не такой хочется выглядеть в его глазах.

Марибелл надулась, как мышь на крупу. Она принялась маленькими глоточками отпивать слишком горячий, только что принесенный для нее кофе по-венски.

— Нравится? — спросил Холден.

— Да, — коротко ответила она.

— Не хуже, чем подают в Вене. Вы когда-нибудь бывали в Вене?