Марибелл покачала головой:

— Нет, не была. Я за всю свою жизнь бывала только в Берлине (отец взял с собой в командировку), гостила в Шотландии, и летала в отпуск в Швецию. Пожалуй, на этом и все…

— Что же, вы так редко отдыхаете?

— Я плохо переношу жару, это раз. У моих родителей не было свободных денег на какие-то увеселительные поездки. А у меня больше денег уходит на съемную квартиру, чем откладывается на путешествия. И не к каждому отпуску удается скопить нужную сумму. Иногда отдыхаю, даже не выезжая из города.

— Это неправильно, — задумчиво сказал Холден.

— Ну, уж как есть. Вы-то наверняка путешествовали немало?

— Да, немало. Южная Африка, Хорватия, Нидерланды, Испания, Португалия, и так далее.

— А что вы делали в Южной Африке?

— Охотился.

— На кого, если не секрет?

— На львов в основном.

Марибелл широко открыла глаза:

— Зачем?

— Иногда я и сам задаюсь этим вопросом, — рассеянно произнес Холден. — Раньше я иначе относился к охоте. Был молодой и глупый.

— А теперь? — Марибелл лихорадочно размышляла, стоит ли упускать такую удачную возможность съязвить. Потом решила, что, пожалуй, не стоит. Возможно, ей удастся разговорить Холдена, и вечер, по крайней мере не пройдет в скучной, безликой беседе…

— А теперь я пересмотрел свои взгляды. Стал с большим уважением относиться к жизни. И к человеческой жизни, и к жизни животных. В конце концов, зверушки не виноваты в том, что человек пытается за их счет удовлетворить свои амбиции.

— Вы думаете, это амбиции? — поинтересовалась Марибелл.

Холден пожал плечами:

— Амбиции, комплексы, нереализованная агрессия… Не так уж важна причина. Куда неприятней теперь для меня следствие, то есть охота и убийство.

— Может, вы состоите в Гринписе?

— Отнюдь. Вовсе не требуется вступать в какие-то официальные организации, чтобы придерживаться своей точки зрения и жить в соответствии со своим мировоззрением.