— И каких же?

— Позвольте, я…

— …сам закажу, — закончила за него Марибелл. — Ладно, валяйте, заказывайте.

Она мысленно ойкнула, а потом прикусила язык. В самом деле, почему она так робеет перед ним? Он не ее учитель грамматики в колледже.

Да, грамматика так же далека от темы сегодняшней беседы, как дежурный прогулочный пломбир в вафельном рожке — от этого роскошного холодного десерта. Мороженое медленно таяло в хрустальной креманке, а Марибелл наслаждалась вкусами на языке: банановый, карамельный, черничный, грушевый, и, наконец, просто ванильный с корицей.

Ее гастрономические изыски были прерваны вопросом Холдена:

— Марибелл, а вы чем занимаетесь? Помимо того, разумеется, что разгуливаете по ночному городу в шикарных платьях.

— А вы угадайте, — неожиданно для самой себя ответила она.

— Что ж… Вы сами напросились.

— Можете при этом рассуждать вслух, — не унималась Марибелл.

— Это несложно.

— Рассуждать вслух или угадать? — заинтересовалась она.

— Несложно и то, и другое. Итак. Ешьте мороженое, оно тает, здесь тепло…

— Не отвлекайтесь от дедуктивного процесса.

— Вы мыслите не слишком логически, но вам свойственно чувство прекрасного… Ощущается привычка прикидывать перспективу всего. А также внимание к деталям, мелким и не очень. Так, так… Пожалуй, вы — дизайнер, — объявил Холден.

Марибелл открыла рот, да так и осталась сидеть, не донеся до рта ложечку с банановым мороженым.

— Но как вы догадались? — глупо спросила она. — Наверное, я за время нашего общения успела ляпнуть это вслух, и сама не заметила…

— Могу объяснить подробно, если вам интересно.

— Давайте.

— О человеке можно многое рассказать, если понаблюдать за его манерой поведения, привычками, тем, как он держит себя, одет, как выглядит… Вы не вписались у меня ни в категорию светских львиц (слегка не хватило лоска), ни в категорию грубоватых рабочих девушек.