А разве у меня был выбор? «Слишком рано для визитов», — повторила Тиффани, словно убеждая себя. И прилегла на кровать, занимая мысли повседневными проблемами. Итак, нужно высушить волосы, достать из чемодана сиреневую кофточку и лаковые туфли… Стук в дверь вернул ее к реальности.

— Будешь завтракать? — донесся до нее голос Эшли.

— Да, спасибо. Сейчас спущусь.

За окном стало совсем светло. О нет! По ее наручным часам выходило, что минутная передышка после душа растянулась почти на два часа! Тиффани с опаской коснулась своих волос, превратившихся в спутанное недоразумение. Кое-как причесавшись и накинув первое, что попалось под руку, она спустилась в кухню. Эшли уже выложила на тарелку омлет и начала мыть посуду, оставшуюся после семейного завтрака. Тиффани не догадывалась, как сильно проголодалась.

— Ты великолепно готовишь! — Она не удержалась от комплимента. — Особенно по сравнению со мной…

— У вас в Нью-Йорке, — затянула старую песню Эшли, — все озабочены карьерой, зарабатыванием денег. Даже женщины. А у нас все по старинке: муж работает, жена следит за домом.

— Наверное, ты права. Но иногда, как в моем случае, обстоятельства заставляют отойти от роли домохозяйки…

Тиффани раздражали эти сравнения ее прошлого и настоящего в образах Ричмонда и Нью-Йорка. Ради чего Эшли цепляется к любой невинной фразе? Хочет доказать, что настоящее счастье существует лишь вдали от суеты большого города? Возможно. Хотя Эшли, как никому другому, многое известно о причинах, вынудивших Тиффани уехать. Но сейчас круг почти замкнулся: те же пути привели ее обратно, в город детства. В город первой любви…

— Прости, я забыла узнать, как поживают твои родители? — вдруг спохватилась Эшли. — Привыкли к новой обстановке?

— Надеюсь. Отец иногда ворчит, вспоминает Ричмонд. И все же, по-моему, им спокойнее, когда я рядом. Это обнадеживает.