— Да нет, я тоже улетаю.

— По делам?

— Отдыхать.

— Ух ты! Куда?

— В Марокко, потом в Алжир, потом… ну короче, по северу Африки, а потом на какой-нибудь островок в океане, позагорать.

— Не хреново живут в Огайо! Слушай, Паркер, а ты мне не окажешь малю-усенький респект? Раз уж ты будешь в Марокко — или ты там не задержишься?

— Да нет, у меня там как раз начнется сухопутная часть экскурсий, так что… в Касабланке я точно пробуду целый день.

— Я ж говорю, перст судьбы. Я тебе дам адресок, передашь посылочку?

Джессика нерешительно покосилась на экстремалку Карен.

— Карен, мне не хочется быть невежливой, но… я могу быть уверена, что в этой посылке ничего… такого?

— Ну ты даешь, Паркер! Чего ТАКОГО я могу послать в Марокко? Гашиша там своего полно, на всех клумбах растет. Коробочка маленькая, так что это и не расчлененный труп. А что касается адресочка — сама увидишь, это университетский городок, все цивильно и пристойно. На самом деле это книжка, просто в Марокко этого автора издавать запрещено, а тамошний мой кент очень просил прислать. Ему надо для работы.

— Ну ладно. Только дай мне ее сегодня, у меня самолет очень рано.

— Естессно! Забегу к тебе вечером, если ты не против.

— Хорошо. Я в «Хилтоне», номер пятьсот восемнадцать.

— Красиво жить не запретишь. Тогда до вечера, ага? Пока, женщина!

Только через пять минут после ухода Карен наслаждавшаяся тишиной Джессика поняла, что та и не подумала заплатить за свой кофе. Впрочем, это ведь такая ерунда…

Вечером Карен Молтанеску блистала в фойе «Хилтона». На портье она произвела неизгладимое впечатление, судя по его вытаращенным глазам и приоткрытому рту. В номере у Джессики она разом поскучнела, посерьезнела, протянула маленький продолговатый сверток, несколько раз перекрещенный обычным шпагатом, и буркнула:

— Слышь, Паркер, налей мне содовой? Что-то мне нехорошо…