— Надо поговорить.

Пилар лениво качнула босой ногой.

— Надо так надо. Лезь к стенке.

Джессика пробралась в самый угол, и Пилар опустила занавеску из цветастой шали. В полумраке ее черные глаза поблескивали, словно у кошки.

— Говорила с адвокатом?

— Да. Он ничего не будет делать, это правда. Зачем я тебе нужна?

— Ты мне понравилась. Люблю блондинок. Поцелуемся?

— Отвали, Пилар. К тому же уж на кого на кого, а на лесбиянку ты совсем не похожа.

— Да? А вот те девчушки?

Пилар отогнула край занавески и указала на группу здоровенных бабищ в черных мужских майках. Они играли в карты, нещадно сквернословя, предплечья их были украшены татуировками, а по манерам их почти невозможно было отличить от мужчин. Джессика невольно поежилась, Пилар, заметив это, ухмыльнулась.

— Вижу, ты неглупа. Понимаешь, что может тебя ждать, если задержишься здесь надолго.

— Зачем тебе я, Пилар?

Пилар уселась по-турецки, принялась заплетать свои густые кудри в косу.

— Хорошо. Ты не глупая блондинка из анекдотов, у тебя есть характер. Ты заслуживаешь правды. Мне подготовили побег. Это стоило много денег и много усилий, но теперь все готово. Когда я выберусь из тюрьмы, то уеду на другой конец света, и никто меня не найдет. Одна загвоздка: подземелье мне нужно пройти самой, а там есть места, где без помощи не справиться. Старые вентиляционные шахты — винт должен держать кто-то другой. Решетки с противовесом…

— Ага, то есть я все это тебе подержу, а потом ты помашешь мне ручкой и спокойно уйдешь, а я так и останусь в этом чертовом подземелье?

Пилар серьезно покачала головой.

— Нет. За каждую работу нужно платить. Я отплачу тебе за помощь тем, что из подземелья ты выйдешь вместе со мной. Дальше — твои дела. Я даже и ручкой махать не буду — просто навсегда исчезну. Как ты выберешься из Марокко без денег и документов, меня не волнует. Как видишь, я честна.