— А если я откажусь? Убьешь меня?

— Чтобы загреметь в карцер? Зачем? Попытаюсь сделать невозможное и уйду одна. Уговорю вон Ли Чун… Только учти: через пару дней после моего ухода тебя изнасилуют и сделают любовницей всех четверых баб. Опустим названия тех болезней, которые ты от них подцепишь. В баню здесь водят раз в неделю, еще через несколько дней у тебя откроется страшнейший понос — поверь, так и будет, я сама через это прошла. Организм будет перестраиваться весьма бурно. Кстати, о тампонах и прокладках можешь забыть. Придется пустить на это твой костюмчик. И так будет продолжаться долго, достаточно долго, чтобы ты спятила.

— Пилар, на дворе двадцать первый век…

— Это у тебя дома двадцать первый. А здесь пятнадцатый. Или пятый — какой тебе больше по вкусу?

Джессика кусала губы. Это не я, это не со мной, это сон, плохой сон, который кончится, обязательно кончится…

Внутренний голос неожиданно и ехидно заметил: а раз это сон, чего ты боишься? И чем рискуешь?

Джессика подняла на Пилар потемневшие голубые глаза.

— Я согласна, Пилар. Через два дня я уйду с тобой.

4

Джессика. Луна над Касабланкой

Через сутки я даже и не вспомнила о своих сомнениях насчет побега. Более того, скажи мне кто-нибудь о том, что надо быть благоразумной, не совершать противоправных действий и дожидаться суда — я бы, возможно, даже плюнула ему в лицо.

Вы себе хорошо представляете, что творится в камере, когда сорок семь — а их было сорок семь, моих товарок по несчастью, — женщин по очереди посещают один туалет, моются, молятся, храпят во сне, ссорятся, стирают и развешивают тряпье?..