Ингрид ночью убила рядом со мной скорпиона. Ли Чун врезала худющей молодой цыганке, пытавшейся стащить с меня золотую цепочку. Пилар демонстративно обняла меня за плечи и поцеловала в губы — после чего страшные бабы-уголовницы на некоторое время перестали кидать на меня плотоядные взгляды.

И это только за сутки! Я уж не говорю о том, насколько грязной я себя чувствовала.

Вечером следующего дня Пилар опять уединилась со мной на своей койке и посвятила в детали побега. Завтра по расписанию банный день. Все отправляются в левое крыло башни, где в подвале находятся душевые. Одна из сливных решеток будет не закреплена. Мы с Пилар пролезем в нее и попадем по канализационному стоку в подземелье…

В этом месте я представила себе себя же, протискивающуюся сквозь канализационную трубу, и меня слегка затошнило. Пилар заметила это и презрительно фыркнула.

— Запомни на всю жизнь, Белоснежка, любое дерьмо смывается! Кроме того, здесь совсем другая система канализации. Никаких труб, просто вся вода сбрасывается вниз, а там по стокам уходит в землю и океан.

Я справилась с отвращением и снова обратилась в слух.

Идти нам предстояло очень быстро, потому что банный день длится не вечно и на перекличке наше отсутствие почти сразу обнаружат. Здесь все будет зависеть от девчонок — перекличку не начнут, пока все не помоются. Строго говоря, к концу помывки мы должны оказаться на поверхности.

— А вентиляция и все эти противовесы?

— Их мы пройдем почти сразу — или не пройдем вовсе. Они очень тяжелые. Их строили в девятнадцатом веке, тогда в ходу был чугун.

Я кивнула, хотя представления не имела, что нас ждет на самом деле. Уходя от Пилар на свое место, я столкнулась с одной из уголовниц, и жуткая баба немедленно расплылась в гнусной ухмылке, бесцеремонно проведя потной ладонью по моей груди. От нее воняло кислым потом и какой-то гарью…

Вся дрожа от отвращения и ужаса, я вернулась на свое место и забилась к стенке, поближе к Ли Чун.