Он удовлетворенно хмыкнул, повернулся и вышел. А она отправилась в кухню заниматься приготовлением чая и сандвичей. Потом подумала, что сандвичи могут оказаться слишком тяжелой едой для больного, и быстро сделала нежнейший абрикосовый пудинг с лимонной подливкой. Аккуратно расставив все эти яства на подносе, она пошла в спальню... и замерла при виде Реджиналда.

Он лежал на кровати с прилипшими к голове волосами, на лбу выступили крупные капли пота, лицо приобрело пепельный оттенок. Стараясь не показывать своего беспокойства, Синтия поставила поднос на столик и приветливо улыбнулась.

– Мне не хочется показаться неблагодарным, – с трудом произнес Реджиналд, – но я совсем не голоден.

– О, как угодно. – Синтия решила не настаивать: по его виду было ясно, что толку от еды не будет. – Тогда выпейте чаю.

Он с жадностью выпил предложенный напиток и откинулся на подушки.

– Жутко пить хочется все время. А слабость какая, черт бы ее побрал! С вами так было?

– Да, но папа выслушал меня, прописал антибиотики, и я скоро пошла на поправку. – Она будто ненароком прикоснулась к его лбу и серьезно встревожилась. – Послушайте, Реджиналд, у вас снова поднялась температура. Мне кажется, пора уже вызвать врача. Кому я должна позвонить?

Кормакс ответил брюзгливо, как старик:

– Никому. Это просто грипп. Мне никто не нужен...

Приступ лающего кашля прервал его ответ. И тут раздался телефонный звонок. Он махнул рукой, чтобы она ответила.

Синтия сняла трубку и осторожно произнесла:

– Алло?

– Алло, это Майкл Кормакс. Реджиналд дома?

Синтия передала трубку Реджиналду. Но приступ все не проходил. Он прохрипел что-то неразборчивое и вернул ей трубку.

– Мой брат... Объясните, – с трудом выдавил он.

– Боюсь, ваш брат болен, мистер Кормакс, – сказала Синтия.

– Болен? По голосу я бы сказал, что он при смерти. Что говорит врач?