Синтия покачала головой и ушла. Вернулась через десять минут и сообщила:

– Врач скоро приедет.

– Док Макферсон? – прохрипел Кормакс.

– Не знаю. Сестра на приеме не сказала, кто сегодня на вызовах. – Она с сомнением посмотрела на серое с желтизной потное лицо. Что происходит? – Как вы себя сейчас чувствуете?

– Хуже, намного хуже, – с трудом выговорил Реджиналд. – И дышать вдруг стало тяжело. Ничего не понимаю, еще днем казалось, что выздоравливаю...

Синтия прошла в ванную, нашла чистое полотенце, намочила и выжала его.

– Я только протру вам лоб, – успокаивающе сказала она.

– Нет, вы не должны... – И снова этот лающий кашель.

– Да, не должна, но все равно сделаю. Увидите, вам сразу станет легче. – Протерев воспаленный лоб и руки больного, она вышла и вернулась с высоким стаканом апельсинового сока. – Вот, выпейте.

– Не могу, опять станет плохо, – скривился Реджиналд.

– Ничего, попробуйте. Вы столько потеете, что организм обезводится, если не пить.

Он отпил несколько глотков, отдышался, выпил еще.

– Готов поспорить, вы проклинаете себя, что задержались тут в пятницу...

– Вот и проиграли. Как бы вы справились один в таком состоянии?

– Этот вопрос я задаю себе весь сегодняшний день, мисс Добрая Самаритянка.

– Не знаю, скоро ли придет врач. А то сменила бы вам постель. Хотя, может, так и лучше, – задумчиво сказала Синтия.

– Чтобы сразу увидел, как мне плохо?

– Именно. – Тон ее был небрежным, даже слегка насмешливым. Она пыталась скрыть от Кормакса свое глубокое беспокойство. Полотенце, которым она вытерла его пот, чуть дымилось: настолько высокой была температура. В таком состоянии требовался профессиональный совет медика, а не только здравый смысл молодой женщины и уход. – Простите, могу я воспользоваться вашим телефоном?