– Синтия, – позвал Реджиналд.

– Да? – обернулась она.

– Простите, – прошептал он и горестно улыбнулся.

Ей бросились в глаза его лихорадочно блестящий взгляд, капли пота на лбу, красные пятна на щеках.

– Я буду снисходительна и отнесу это на счет вашего болезненного состояния, – ровно ответила Синтия. – Если понадоблюсь, то я в кухне.

– Синтия, не уходите, пожалуйста... – И он закашлялся с такой силой, что она бросилась к нему, приподняла его и удерживала в таком состоянии, пока приступ не прошел. – Пожалуйста, – с трудом повторил он.

– Хорошо, хорошо. – Она поправила подушки, дала ему соку, потом добавила: – Мне нужно выпить чаю, но я могу принести его сюда, если хотите.

Реджиналд молча кивнул, глядя на нее с такой признательностью, что обида тут же оставила ее.

– Может, вы тоже чего-нибудь хотите, Реджиналд?

– Нет. Сделайте себе чаю и возвращайтесь поскорее. И, Синтия, видит Бог, этот Бэррет – круглый дурак.

Она улыбнулась, намеренно сморщив свой прелестный вздернутый нос.

– Нет, просто обыкновенный мужчина.

4.

Когда Синтия вернулась, то обнаружила, что Реджиналд забылся беспокойным сном. Выйдя на цыпочках из спальни, она задумалась. Конечно, она не слабенькая девчушка, но Кормакс на семь дюймов выше ее и фунтов на пятьдесят тяжелее. Если он ночью встанет и потеряет сознание, ей нелегко будет уложить его обратно в постель. Но потом она пожала плечами: что толку беспокоиться заранее. Буду решать проблемы по мере их поступления, решила Синтия и отправилась гладить выстиранное белье, чтобы сменить Реджиналду постель, когда он проснется.

Заглянув минут через пятнадцать в спальню и убедившись, что больной по-прежнему спит, Синтия решила не терять даром времени и сходить за антибиотиками, благо ближайшая аптека была всего в двух кварталах. Она накинула пальто, взяла из стойки большой зонт и выскочила на улицу под проливной дождь.