Когда она примчалась обратно и открыла ключом дверь, то была встречена мрачным, бледным Кормаксом. Он стоял, опираясь о стену, и враждебно смотрел на нее.

– Где вас черти носили?

– Ходила за покупками! – Синтия буквально оцепенела от его тона и сама ответила так же резко.

К ее несказанному удивлению, он ничего не ответил на эти слова, только окинул ее презрительным взглядом. Затем, пошатываясь, побрел в спальню и громко захлопнул за собой дверь. Она вскипела от возмущения, сняла пальто, раскрыла и поставила сушить зонт и отнесла пакет с лекарством и кое-какими покупками в кухню. Только после этого решилась отправиться в спальню раздраженного больного.

– Я принесла вам дневную газету, – сказала Синтия и положила ее на кровать.

– Я не просил, – буркнул Реджиналд и отвернулся.

Терпению и симпатии Синтии пришел конец. Да что ж это такое? Как он смеет так обращаться с ней? Не столько он ей платит, чтобы безропотно сносить подобное хамство!

– Пересядьте, пожалуйста, на стул, мистер Кормакс, я сменю постельное белье.

– Ничего мне не надо, – прорычал тот, не поворачиваясь.

– Будьте добры сделать, как я прошу, – ледяным тоном произнесла Синтия, и Реджиналд с трудом поднялся, бормоча под нос проклятия. – Давайте, я вам помогу. – – Синтия взяла его за локоть, но он раздраженно стряхнул ее руку.

– Сам справлюсь.

Он перебрался на стоящий рядом стул. Дыхание вырывалось из его груди со звуком рвущейся газеты. Синтия постаралась как можно быстрее заменить грязное белье свежим.

– Кстати, раз уж вы встали, может, пройдете в ванную и оботретесь влажным полотенцем? Это вас освежит, и вы сразу почувствуете себя лучше.

Кормакс, покачиваясь, поднялся и зло посмотрел на свою сиделку.

– Знаете, я начинаю понимать вашего бывшего любовника. Если вы и им командовали, как сержант на плацу, то понятно, почему он ходил на сторону, – грубо сказал Реджиналд и скрылся в ванной, хлопнув и этой дверью.