Синтия судорожно сжала спинку стула, с трудом сдерживая желание швырнуть его вслед неблагодарному типу. Вместо этого она собрала грязное белье, отнесла его в подвал к стиральной машине, разобрала в кухне сделанные покупки и сварила кофе. Когда густой аромат наполнил помещение, она поставила на поднос чашку, кофейник, сахарницу и все это понесла в спальню. Если он скажет, что не желает никакого кофе, то все это полетит прямо в него, решила Синтия. Больше невозможно было оправдывать болезнью его капризное сумасбродство.

Она намеренно постучала в дверь спальни и, войдя, нашла Реджиналда уже в постели. Вид у него был донельзя мрачный.

– Что такого жизненно необходимого вы принесли, что не могло подождать до завтра? Вы ходили чертовски долго...

– Ваши антибиотики, – сказала Синтия и бросила их ему на кровать. – И вы, мистер Кормакс, спали, когда я заходила взглянуть на вас. А ходила я не более сорока минут, и да, признаюсь, сделала кое-какие покупки, пока ожидала лекарство. Нечто фривольное, этакий дамский каприз: хлеб, молоко, фрукты, цыпленок и тому подобное... – Тон ее был ироническим и раздраженно-обиженным одновременно.

Раскаяние Реджиналда казалось искренним и немного по-детски смешным.

– Синтия... – начал он, но пушечный залп кашля прервал его на целых две минуты. – Синтия, – он отдышался и вытер пот со лба, – мне так стыдно, простите, ради Бога. Но я подумал, что вы устали от меня и решили потихоньку удрать...

– Я пообещала, что сегодня буду ночевать здесь, и выполню обещание, – ледяным тоном произнесла она. – Но только сегодня. Я сварила кофе, хотите немного?

Он кивнул и продолжил покаянную речь:

– И мое замечание по поводу вашего бывшего приятеля было из рук вон выходящим. Вы извините меня, Синтия?

– Давайте забудем об этом, – голосом, способным остудить жаркое дыхание Сахары, ответила оскорбленная Синтия. Она налила в чашку кофе и подала ему поднос.