Она часто представляла себе его, приходя в этот большой, старый, удивительно удобный особняк, – вот бы ей жить в таком доме! Каждую неделю Синтия находила на кухонном столе чек, выписанный крупным, размашистым почерком, – оплата за ее работу. Но теперь, когда столкнулась с ним лицом к лицу при не самых благоприятных для него обстоятельствах, была просто потрясена.

Мистер Кормакс оказался вовсе не тем чопорным, лысым стариком адвокатом, которого она воображала. Напротив, довольно молодой, лет тридцати с небольшим, высокий шатен. Интересно, какие у него глаза? Ей-то довелось увидеть красные, болезненные. Бедняга ужасно выглядел. Как тяжело ему придется бороться с болезнью одному, в большом пустом доме, когда некому даже принести воды, чтобы запить таблетки... В таком состоянии дойти до кухни – целая проблема. Почему же она не подумала сразу и не отнесла воды ему в спальню? Конечно, это не входит в ее обязанности, но есть ведь и элементарное чувство взаимовыручки в трудных ситуациях.

Синтия вспомнила расположение комнат в доме и завистливо вздохнула: подумать только, столько места, и все одному! Какой контраст с ее двумя комнатками на втором этаже, которые она арендует у друга детства своего двоюродного брата. И ей еще повезло, что и это удалось снять за такие смешные деньги. Оук-Парк – ближайший пригород Чикаго, и совсем рядом с домом-музеем Хемингуэя.

Старый двухэтажный дом, рассчитанный на большую семью, опустел, когда Кристофер Миллер расстался со своей женой. Та забрала двух их мальчишек-близнецов и уехала в Аврору, а Крис, томясь от тоски по семье и одиночества, решил сдать верхний этаж. И теперь преподаватель химии Чикагского университета делил дом с Синтией Стэджерфорд и Грегором Торком – молодым, но подающим надежды художником...

Только она подошла к двери, как навстречу ей вылетели двое маленьких мальчуганов – Тед и Нед, семилетние сыновья хозяина дома, проводящие каникулы в доме отца. С горящими от возбуждения глазами, они ждали ее за дверью.