Она доказала, что может учиться, как все прочие девочки. Но она понимала также, что ее мир имеет суровые ограничения. Книги открывали такое богатство опыта и мысли, о котором она даже и не подозревала и которое ей никогда не удастся до конца понять. Она во многом отличалась от остальных, но знала, что в отношении с окружающим миром есть нечто уникальное, доступное только ей.

Одобрение Люка, думала Эмили, отвечая улыбкой старшей сестре, было ценным достижением. Бывали моменты, когда она ненавидела его, хотя, конечно, всегда любила. В течение восьми лет, с тех пор как она переехала жить в Боуден, он был для нее отцом и братом.

– Уверена, лорд Пауэлл будет очарован, – заметила Агнес. – Он безупречный джентльмен и, кажется, не придает никакого значения твоему злому недугу.

Лорд Пауэлл был любителем поболтать. Эмили подозревала, что ему даже нравится иметь безмолвного слушателя.

Но он действительно был довольно красив, обаятелен и обладал безукоризненными манерами. Конечно, этому едва ли следовало удивляться. Люк скрупулезно выбирал претендентов на ее руку. Все четверо, прежде чем признать их приемлемыми кандидатами, прошли всестороннюю проверку. Первых трех она отвергла, не потрудившись даже познакомиться с ними, – по крайней мере так утверждал Люк. После каждого отказа Люк, скорчив гримасу, смотрел на нее со смешанным выражением раздражения и удивления.

– Эмили, – сказал он после ухода очередного жениха, – не могла бы ты не прилагать таких усилий, чтобы предстать перед цветом мужского неженатого общества в образе злой ведьмы?

Если бы она могла говорить, то сказала бы ему, что он не прав. Она могла бы написать это, но ей не нравится такой неудобный способ разговора. Люк был не прав, потому что она сама отказывала им, а не они убегали, испугавшись ее. И вовсе она не была похожа на злую ведьму.

Но это не имело значения.