Дейзи сняла небесно-голубое платье, сшитое по моде восемнадцатого века, в котором по настоянию Чарли позировала для портрета, и, стараясь не помять, повесила в шкаф. Чарли, когда увидел ее в роли Фантины, сказал, что она рождена носить старинные платья. Он сам для портрета выбрал для нее это платье и уговорил купить из костюмерной театра.

Надев ночную рубашку, Дейзи подошла к окну и распахнула створки. Сон не приходил из-за пережитых за вечер волнений. Она не могла успокоиться, вспоминая о том, что произошло за последние часы. В задумчивости Дейзи смотрела на ночной вид, открывавшийся из окна. В лунном свете вершины Альп казались мрачными и холодными, и она невольно поежилась. Ей больше нравилось, когда горы озарял солнечный свет, в лучах которого ярко зеленела трава на их склонах. Это напоминало ей сцену из американского фильма — мюзикла «Звуки музыки». Ночью же мягкие очертания гор изменялись, и тогда скалистые вершины походили на грозных великанов, от которых исходила всеподавляющая сила.

Невольно ее мыслями завладел Джейсон Хейз. Вот и он наделен такой же мощной, непреодолимой силой. Но холодности в нем не было. Дейзи интуитивно поняла, что за его внешней суровостью скрывался вулканический жар.

«Ночная песня»…

Дейзи с трудом проглотила подступивший к горлу комок. Она должна раз и навсегда изгнать мысли о Джейсоне Хейзе и его опере. За последние годы она отвергла немало предложений, и каждый отказ причинял ей мучительную боль. Но боль со временем проходила. Пройдет и на этот раз. Ее вытеснит радость, которую доставляло ей пение. Вот что было для нее главным, а вовсе не карьера.

И все-таки… Господи, как ей хотелось первой спеть партию Дездемоны!

Глава 2

На следующий день в половине третьего в дверь их коттеджа постучали.