На другое утро, когда Майкл не спустился к завтраку, она решила проверить, все ли в порядке. Его спальня была погружена в полумрак, в ней царила полнейшая тишина. Хелен уже собиралась прикрыть дверь и оставить его спать дальше, но вдруг услышала стон. Она подошла к окну и подняла штору. Ее ожидало далеко не утешительное зрелище. Постель Майкла была перевернута вверх дном, словно он ворочался и метался всю ночь напролет, а сам Майкл выглядел далеко не лучшим образом. Веки отекли, лицо покраснело, его явно лихорадило.

— Майкл, что случилось? — с тревогой спросила она.

Он уставился на нее, рассеянно мигая, затем тяжело уронил голову на руки с невольным стоном.

— Думаю, надо позвать врача, — сказала она озабоченно.

— Я сам врач.

— Конечно, но все же…

— Это заурядный грипп, Хелен. — Он откинулся на подушки и закрыл глаза.

— Вы так уверены? — Она приблизилась к кровати и вгляделась в него. Лоб Майкла покрывали бисеринки пота.

— Я видел множество случаев малярии, холеры, желтой лихорадки и прочих тропических болезней за последние пять лет, чтобы уметь распознать разницу. Несколько дней я провел в Иоганнесбурге с друзьями — один из них как раз болел, там сейчас свирепствует грипп.

— Вы не считаете, что все же стоит сдать кровь на анализ, — быстро сказала она, — для перестраховки?

Он сморщился.

— Будь по-вашему.

— Я скоро вернусь. — И она с озабоченным видом поспешила вниз.

К тому времени, когда пришел врач, Хелен помогла Майклу дойти до душевой, перестелила его постель и приготовила горячий чай с лимоном — аппетит у него отсутствовал.

Врач склонялся к мнению, что коллега прав, и у него грипп, симптомы которого, возможно, усугубила смена часовых поясов. Но он полагал также, что меры предосторожности не помешают. Он взял у Майкла кровь и настоятельно рекомендовал соблюдать строгий постельный режим. Хелен он велел почаще давать больному пить.