Майкл криво усмехнулся.

— Думаю, Миранда так действует на девяносто процентов женщин. Я бы не стал принимать это близко к сердцу. Мне сейчас надо тоже заняться кое-какими делами. — Он помедлил и легонько дотронулся пальцами до ее подбородка. — Почему бы вам для разнообразия не махнуть рукой на уборку? На мой взгляд, в доме и так идеальная чистота.

Как это по-мужски, мрачно думала Хелен, методично наводя порядок. Она ни за что не могла бы представить себе Миранду, моющую пол.

Однако неприятности для нее на этом не закончились. Позднее явился Люк Эскью. Она обнаружила его, со смущенным видом переминавшегося на пороге кухни.

— О… Привет, Люк.

— Хелен, можно зайти?

— Ну конечно, — сказала она, надеясь, что он не уловил в ее голосе внезапно овладевшего ею чувства беспомощности. — Присаживайтесь, если хотите…

Но Люк сказал, что предпочитает стоять, и незамедлительно пустился в длинные путаные объяснения, суть которых он изложил Майклу накануне вечером. Даже если бы Хелен и захотела, она вряд ли сумела бы вставить хотя бы слово до тех пор, пока он не закончил монолог высказыванием, что наконец-то заявил о своих чувствах открыто.

Хелен медленно опустилась на стул, страстно желая оказаться где-нибудь на Северном полюсе. Но желание, конечно, не сбылось, и некуда было спрятаться от полных надежды голубых глаз Люка. Она проглотила слюну.

— Люк, не могу выразить, до чего мне лестно было это слышать, — начала она. — Но… думаю, я слишком стара для вас.

— Нисколько, Хелен! Мне всегда нравились женщины старше меня, — ответил он пылко.

— Но я ни о чем не догадывалась.

— Это потому, что я достаточно тонкий человек в вещах такого рода, — не без гордости сказал он. — Глядя на меня можно подумать, что во мне нет ничего утонченного — неотесанный нефтяник и прочее, но в действительности я не такой.

Хелен молча смотрела на него. Люк ростом был примерно с Майкла, но с гораздо более развитой мускулатурой и крупными руками и ногами. Плечам и шее его позавидовал бы любой громила, но густые пшеничные волосы и застенчивые голубые глаза делали его привлекательным. Дружить с ним было приятно, но что же делать теперь?