Более того, ей стало так хорошо, как не было уже довольно давно. Появилась какая-то легкость, о которой девушка давным-давно позабыла. Та, которая раньше заставляла ее летать на паркете, и верить в то, что ей все под силу.

О, нет, она не забыла о том, что дома ее ждет больной брат, и мать, оторванная от жизни. Помнила, что вот этот мужчина, который сейчас сидит за рулем своей, очень недешевой машины, и лукаво улыбается ей, что-то рассказывая, ожидая, когда рассосется пробка на выезде с парковки — в любой момент может выставить на улицу и их танцевальную школу и саму Марину. А, ведь если подумать, то эта машина, стоит, наверное, столько, сколько и операция, которая могла бы и продлить, и улучшить Сашкину жизнь…

Но, пусть и понимала Марина все это, такие мысли как-то, отодвинулись, для на нее, назад, куда-то, за неясно как возникшую в разуме, прозрачную, но глухую преграду.

И девушке, просто, было очень легко и хорошо. Оттого, наверное, она так искренне и весело рассмеялась на какую-то шутку Кости, призванную отвлечь ее от боли.

Наверное, было что-то не так с ее поведением.

Уж очень удивленно и внимательно стал рассматривать Марину Константин. И, наконец, словно так и не уверенный в собственных заключениях, он съехал с дороги на обочину, паркуясь. А потом, повернулся к девушке, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Марин, — обратился мужчина к девушке, чуть склонив голову к плечу. — Ты как себя чувствуешь?

— Великолепно. — Абсолютно честно ответила девушка, не имея сил отвести глаза от него, наблюдая за тем, как скользит прядка темных волос, наискось падая на его глаза, от этого, легкого наклона головы. — Просто восхитительно. — Будто не уверенная, что он понял с первого раза, повторила она, едва сдерживая веселый смех.

— Так. — Костя, обхватил ее подбородок пальцами, еще пристальней вглядываясь в глаза, и чуть повернул лицо девушки, так, чтоб больше света этого пасмурного осеннего дня попадало на Марину. Его лицо было… недовольным. — Что это, мать твою, были за таблетки?! Ты мне можешь сказать?