Она весело рассмеялась его экспрессии и волнению. Ну и зачем так переживать, спрашивается? Тем более, когда от его, таких красивых и теплых пальцев, по всему телу Марины начал распространять жар, смешанный с возбужденной дрожью.

И, вообще, очень хотелось протянуть пальцы, и отбросить эту, такую манящую, прядку, с его лба, параллельно выясняя, такие ли его волосы мягкие, какими кажутся, или же, жесткие, как и напористый характер этого мужчины, пусть он так старательно и пытается это скрывать.

— Не имею представления. — Пожала плечами Марина, решив не отказывать себе в возникшем желании, и протянула руку, все же, отводя волосы Кости с глаз, мягким движением, чуть задевая кожу лица. Это было восхитительное ощущение, которое, вовсе, не хотелось прекращать. — Мне Женька дал. Сказал, что боль пройдет, а машину водить нельзя. — Она улыбнулась, так и не отводя свою руку от его волос, с удовольствием погружая пальцы полностью в темные пряди мужчины.

Что-то изменилось в его, карих, с темно-зеленым ободком, глазах. Они, словно бы, стали темнее, глубже. И в этой их глубине… появилась… желание, возможно?

Такая мысль не испугала, а даже, наоборот, еще больше раззадорила Марину, заставляя ее дыхание становиться более частым и прерывистым.

И, пусть она старалась удержать его, прикусывая губы, выходило у девушки не очень удачно. В тишине машины, сбившийся глубокий вдох Марины, был прекрасно слышен.

— Черт возьми! — Выругался Костя, перехватывая ее руку, и крепко сжимая. А потом, и сам глубоко вздохнул, пытаясь отвести глаза.

Впрочем, ему это удалось не лучше, чем Марине справиться с собой. Мужчина так и продолжал смотреть ей в глаза, чуть скользя своим пальцем по внутренней поверхности запястья девушки, словно и не замечал этого.

— Так. — Попытался он взять себя в руки. — А ты дозу не перепутала?