— Да вы рехнулись, мой господин!

Рису единственному могло сойти с рук такое вольное обращение к нему. Он получил это право с тех пор, как несколько раз спас Дункану жизнь. Это вовсе не значило, что Дункан позволял себе тоже самое в отношении Риса.

— Ты же сам говорил мне, что из меня бы вышел неплохой трубадур.

— Я льстил вам.

— Так ты полагаешь, что я могу потерпеть неудачу?

— Ага.

— И что я не смогу сыграть на виоле?

— Ага, — твердо настаивал Рис, — Вы не знаете ничего, кроме боевых песен. Вам не известны песни, которые желают слушать молодые леди.

— Ты можешь научить меня.

— Это безумие, милорд. Вы не можете пуститься в путь в одиночку. У вас слишком много врагов.

— Никто не обратит внимания на простого бродячего менестреля.

— Может вас они и не узнают, но определенно поймут, что вы знатный человек. Вы ведь носите надменность вместо плаща.

— Ты позабыл, что когда-то я был шпионом. И даже спас тебя, когда ты оскорбил какого-то военноначальника, — Дункан поднялся во весь свой внушительный рост, — Он заслуживал твоего оскорбления, — сказал он, словно оправдываясь, — На самом деле он был так глуп, что так и не понял, что его оскорбили.

— Их вас не получится хорошего слуги.

Дункан решил не обращать внимания на это замечание.

— Я хочу, чтобы ты одолжил мне свою лютню и виолу.

— Нет.

— Ты мой вассал. Все твое имущество принадлежит мне.

— В самом деле, мой господин? — со скукой в голосе заявил Рис, заявление Дункана не произвело на него никакого впечатления.

— Господи боже, Рис, ты что хочешь, чтобы я нарушил клятву?

Несколько секунд Рис мрачно смотрел на него.

— Я считаю, что было бы великолепно, если бы вы нашли себе невесту. Но я не думаю, что вам удастся отыскать честную девушку, используя такую безнравственную тактику.