Вопросы это серьезные, можно сказать, жизненно важные. Но он уже стал привыкать обходиться без Мэрилин, а прихожане его любят и вряд ли захотят уволить. Ведь пошел же церковный совет на то, чтобы оплачивать его экономку, когда родилась Энни. Проголосовал он и за то, чтобы взять в штат помощника священника, Медфорда Бенца. Так что он мог бы отмахнуться от вопросов Би Джей, но ее забота его тронула.

– У вас есть еще один выход, – сказала она.

– Какой же?

– Женитесь снова.

– Забавно. Знаете, наши мнения совпадают, я уже подумываю об этом.

– Вам это будет легко… Простите, я снова забыла, как вас зовут.

Хэмишу пришлось напомнить себе, что смирение – добродетель.

– Хэмиш Чандлер, – ответил он.

– Хмм, неподходящее имя для пастора.

Хэмиш непроизвольно сжал ее маленькую ладонь своей широкой рукой.

– Посмотрим, а вдруг я не смогу отказаться от этих визитов? Люблю провести время в приятном обществе.

Оставив свою карточку с домашним телефоном, он лишь позже подумал: зачем? Скорее всего, она ее сразу выбросит.

Хэмиш еще только вылезал из машины, а навстречу ему уже стремглав неслись две его дочери. Шестилетняя Эми влетела в объятия отца первой, трехлетняя Энни догнала ее, и обе уткнулись мордашками отцу в живот.

Старшая, Эми, отстранилась первой; темные кудряшки ее разметались по плечам, на худеньком, с тонкими чертами лице сияли восторгом темно-карие глаза.

– Мы поймали лягушку, она будет у нас жить, – объявила девочка.

Хэмиш засмеялся, уж очень серьезным было событие. Его старшенькая все лето пыталась набраться храбрости и взять в руки лягушку, для которой была заготовлена банка от кофе с дырочками, чтобы лягушка могла дышать. Банка давно ждала жильца на заднем крыльце.

– А я упала с качелей, – объявила младшая, Энни. Ее белокурые волосы падали прямыми прядями, обрамляя круглое личико с голубыми глазами. Глаза эти, серьезные и застенчивые, казались бы слишком большими для ее лица, если бы не пухлый рот, который их как-то уравновешивал. Уже сейчас было ясно, что Энни – будущая красавица.