– Ты ушиблась? – спросил он младшую. Энни, насупясь, кивнула, потом спросила:

– А где ты был?

– Навещал одну тетю в больнице.

– Она умрет? – спросила Эми.

– Нет, она уже выздоравливает, но очень сильно пострадала, так что, видимо, не сможет ходить.

– И что же, будет все время лежать в кровати? – Глаза Эми округлились от удивления.

– Нет, – улыбнулся отец, – ей дадут такое кресло на колесах, а потом она научится ходить на костылях. Ты видела когда-нибудь костыли?

– Да. У Джимми Кроутона. Он во втором классе.

Подхватив дочерей – по одной в каждой руке, – священник зашагал к дому. Энни, растопырив пятерню, толкнула дверь, после чего он поставил девчушек на пол на просторной застекленной террасе (она служила черным ходом), и все трое прошли в просторную кухню, типичную для фермерского дома, где миссис Биллингс готовила ужин.

Хэмиш с удовольствием втянул ноздрями аромат жареного мяса, заодно учуяв легкий запах газа – старые конфорки давали утечку. Он не замечал протертого линолеума на полу, трещин на фаянсовой облицовке плиты. Он давно уже не видел ржавых пятен на дне эмалированной раковины и не обращал внимания на журчанье воды из кранов, текущих, невзирая на то, что он регулярно меняет прокладки. Главное, что здесь всегда безукоризненно чисто и что это его родной дом, где вечно хлопочет миссис Биллингс, ставшая членом его семьи после смерти мужа четыре года назад.

– Ну как прошло свиданье? – спросила экономка, и Хэмиш поднял брови, изображая крайнее изнеможение и давая миссис Би понять, какой ужасный, сварливый характер у этой самой Би Джей Долливер.

– Не очень-то она приветлива.

Миссис Би скрестила руки на груди и недовольно поджала губы.

– Она поправится?

– Возможно. – Хэмиш уже мыл руки над раковиной. – Но ходить, видимо, не сможет.