– Вам не больно? – спросил он, не отрывая лица от ее спутанных волос; она покачала головой, и он ощутил влагу на ее щеке. – Они не могут отослать вас насильно. Я им этого не позволю. Просто этого не допущу.

Хэмиш не заметил, сколько прошло времени, но, в конце концов, руки у него онемели, и, он положил девушку в кровать.

Губы ее были приоткрыты, словно от удивления, и он отметил про себя, до чего они соблазнительны. Ей тоже было хорошо в его объятиях, ей было чертовски хорошо, когда он прижимал ее к себе. Он, конечно, просто хотел ее утешить, но тут было и нечто гораздо большее, он это понял.

Подойдя к стенному шкафу, Хэмиш достал ее халат, помог продеть в рукав сломанную руку. Она не поднимала головы, не хотела, чтобы он видел слезы у нее на глазах.

– Деньги у меня есть, – сказала она сдавленным голосом. – Но ехать мне некуда. Я пока что не могу сама себя обслуживать.

– А ваш отец? Другие родственники? Друзья?

– Нет, нет, это невозможно. Никому из них я не нужна.

– Ну, ничего, что-нибудь придумаем, – сказал он, присаживаясь на кровать рядом с ней. – Что-нибудь придумаем.

– Здесь неподалеку есть центр реабилитации, но там одни старики. Все старики! А я молода, черт возьми. И никогда не нуждалась в посторонней помощи. А теперь вот просто не знаю, как мне быть.

– Найдем что-нибудь, кроме этих пансионатов.

– Здесь на меня махнули рукой, потому что за последнее время нет никакого заметного улучшения. Думают, что лучше уже не будет. Но они ошибаются! Я еще небезнадежна, мне станет намного лучше!

– Я верю вам.

– Вы единственный, кто верит.

– Поэтому вы и позвонили мне, – Хэмиш вздохнул. – Я даже не думал, что вы сохранили номер моего телефона.

Здоровой левой рукой Би Джей подняла правую. Потом раскрыла кулак, и Хэмиш увидел на ладони номер своего телефона, размытый, но все же читаемый.