– Вам решать, Хэмиш, но если вы хотите знать мое мнение, то я его уже высказала, – заключила миссис Би.

– Ну ладно, посмотрим, – пробормотал Хэмиш и повесил трубку.

Би Джей снова сидела на краю кровати, поджидая его. Он стал терпеливо втолковывать, какие ей предлагаются возможности, избегая смотреть ей в глаза, потом поднялся и встал у окна спиной к девушке, чтобы она не видела, что его сердце совсем не лежит к тому, что он ей советует.

– Последнее слово за вами, – сказал он, наконец.

– Убирайтесь, – отчеканила она.

Грубо. Но с этим как раз он умеет справляться.

– Значит, вернулись к тому, с чего начали? – констатировал он, резко обернувшись.

– Уходите. Здесь вам нечего делать.

Он вернулся к кровати, вгляделся в ее лицо и увидел, как трудно ей притворяться. Что-то стало таять у него в груди, что-то теплое разлилось по всему телу.

– Я вам нужен.

– Нет, – прошептала она, но губы ее едва заметно дрогнули.

– А я думаю – нужен, – сказал он, борясь с желанием прижать ее к себе.

– Я не смогу жить ни в одном из этих… заведений, просто не смогу. И не буду.

– Можно заказать оплаченный уход в вашей собственной квартире.

– Да? Какие-то посторонние женщины, которые будут меняться каждые восемь часов, и говорить со мной как с малым ребенком? Первый завтрак в восемь, второй в полдень, «ах, я не успела приготовить обед, это сделает следующая смена». Бесконечные процедуры и уколы, измерение давления посреди ночи. Это вы называете жить у себя дома? К тому же я не покладистый пациент, и они меня возненавидят. Нет, ничего не получится.

Хэмиш не мог оторвать взгляда от ее густых, спутанных волос; лица он не видел: она отвернулась.

– О'кей, – сказал он резче, чем хотел, и добавил более мягко: – О'кей, я возьму вас к себе домой.

Би Джей вглядывалась в его лицо с волнением и надеждой. Она пыталась понять, видит ли он, что она чувствует, догадывается ли, сколько ночей металась в постели, боясь наступления рассвета? Понимает ли, что она, как никогда, близка к полному отчаянию? Конечно, она пыталась это скрыть, но ведь, в конце концов, позвонила именно ему. Потому что как-то непонятно к нему привязалась. Хотя знала: доверять никому нельзя.