– Вы сможете приезжать и уезжать, когда вам понадобится, – продолжал Хэмиш. – Я позабочусь о том, чтобы курс лечения не прерывался. Вся моя семья будет помогать вам выздоравливать. Дом у меня без особых затей, но, по крайней мере, вам не придется преодолевать ступеньки. Если захотите, будете слегка помогать по хозяйству, делать, что сможете, сидя в инвалидном кресле. И не соблюдайте особой вежливости по отношению ко мне: будьте такой же грубой, так же оскорбляйте меня, как раньше, если вам это приятно.

– Ужасный человек, – Би Джей колотила кулачком по его твердой груди. – Самый ужасный из всех, кого я встречала.

– Я не заставлю вас ходить в церковь, – невозмутимо продолжал Хэмиш, слыша, что она рыдает уже не так бурно, – и можете не молиться дома, если не хотите.

– Еще никто не приводил меня в такую ярость, как вы, – сказала она. – Не дождусь того дня, когда смогу уйти из вашего дома навсегда, сказав на прощанье пару ласковых. – Слова эти вырвались у нее от смущения, да и просто по привычке.

Хэмиш засмеялся и взлохматил ей волосы:

– Значит, вы мне обещаете? И мы выписываемся из больницы?

– Да, да, да! – пылко воскликнула она. – По дороге придется сделать остановку и взять напрокат инвалидное кресло. Костыли у меня уже есть. Одежду, что была на мне после катастрофы, разрезали на мне и выбросили, так что увозить нечего.

– Я словно забираю младенца из роддома, – сказал Хэмиш.

Замечание не понравилось девушке, но она пропустила его мимо ушей. Главное – поскорее убраться из больницы.

– Ключ от квартиры у меня в сумочке. Может, заедем заберем кое-какие вещи для меня? Это недалеко.

– Съезжу без вас, – улыбнулся священник.

Надо бы рассердиться, но уж очень симпатичный парень, подумала Би Джей. Небось, заберет совсем не то, что надо. И она вручила ему ключ от квартиры.