— Какое у вас красивое платье, — заметила та, разглядывая нежно-розовое, в стиле японского кимоно, платье с широким малиновым поясом. На ногах Мейбл были туфли того же цвета, что и пояс. Ее шею окружали четыре нитки блестящих черных бус, и точно такие же бусы украшали голову, спускаясь на лоб. Джина была поражена, но умело скрыла это.

— Я приобрела его специально для сегодняшнего вечера, — сообщила Мейбл.

— Как видите, моя жена готовилась к встрече с вами, — добродушно улыбнулся вышедший навстречу Гордон, протягивая руку Джине.

Харри Гордон мог бы служить рекламой для своего парикмахера. Его снежно-белые волосы и усы были подстрижены с идеальной аккуратностью и приятно контрастировали с загаром. Карие глаза светились умом и весельем, от уголков глаз веером расходились лучистые морщинки. Он сразу понравился Джине.

— Пойдемте, я познакомлю вас с Даном и Рози, — добавил Харри.

Джина последовала за ним, но успела заметить, как Мейбл закатила глаза в расчете на Стенли. Через минуту она поняла значение этой гримасы.

Сидя в сторонке, подальше от дыма мангала, Рози Купер кормила грудью ребенка. Ее муж сидел рядом, не отрывая глаз от сынишки. Просто сюжет для картины, пронеслось в голове Джины. Она перевела взгляд на Стенли и увидела на его лице странное выражение. Он наблюдал за Рози и ребенком, затаив дыхание.

— Ты бы принесла с собой бутылочку с детским питанием, что ли! — с досадой произнесла Мейбл за спиной Джины, обращаясь к Рози. — Она так кормит ребенка даже в супермаркете, — добавила Мейбл, словно желая поддеть молодую мать, но Джина уловила другой подтекст. Она и сама испытывала смущение, глядя, как Рози повернула ребенка и поднесла его к левой груди, оставив правую открытой взорам присутствующих. Так продолжалось все время, пока Рози устраивала малыша поудобнее. — Отвратительно! — прошипела Мейбл сквозь зубы.