Тишину спальни нарушало лишь шуршание простыней и едва слышный шепот влюбленных. Джина уткнулась лицом во впадинку возле ключицы Стенли, ее длинные светлые волосы рассыпались по его плечу. Она с наслаждением вдыхала аромат его кожи, смешанный с почти неуловимым запахом ее духов. Ее пальцы играли шелковистыми волосками на груди Стенли.

Они являли собой свет и тень — силуэт Джины был светлым, посеребренным лунным светом, а фигура Стенли казалась темной, как сама ночь. Обнимая Джину, он нежно гладил ее по спине, словно помогая спуститься вниз с головокружительных вершин блаженства.

Это были самые лучшие мгновения — первые минуты после завершения бурной любви, когда все барьеры сметены и остается лишь благостное ощущение близости, момент полного единения влюбленных, только что подаривших друг другу наслаждение и умиротворенность.

Джина пошевелилась, удобнее устраиваясь в объятиях Стенли, и он обнял ее крепче. Люблю я этого парня, с улыбкой подумала Джина. Стенли был хорош во всех отношениях, особенно потому, что понимал ее и принимал такой, какая она есть.

— Хочешь поговорить о наших делах? — тихо спросил он.

— Надо бы, — ответила Джина, — но мне сейчас так хорошо, что не хочется портить это состояние. — Она почувствовала, что Стен улыбнулся. Они уже давно обсуждали его отъезд в Оксфорд, но сейчас, когда пришла пора расставаться, Джина обнаружила, что ей трудно с этим примириться. Даже то, что Оксфорд находился не так уж далеко от Лондона, не приносило ей утешения. Стиснув Стенли сильнее, она прошептала: — Вот и пришел наш последний день. Ты еще не уехал, а я уже скучаю по тебе. И не успокоюсь, пока не присоединюсь к тебе в Оксфорде. До последнего времени все складывалось так хорошо. У нас была наша работа, каждый занимался своей карьерой… — Она замолчала и промокнула глаза краешком простыни, пахнущей лавандой.