— Рози не интересует твоя надуманная психология, — отозвался Мейсон. — Займись-ка лучше чем-нибудь полезным для разнообразия, ну, хотя бы свари кофе.

Сестра в ответ показала ему язык, но потом скользнула за стойку и приступила к работе. Засыпая в кофемолку зерна, она спросила:

— А где вы остановились?

И снова Роз занервничала.

— Долго я там задерживаться не собираюсь.

— Позвольте мне угадать, — задумалась Марни. — Старая развалина у пекарни. Мотель куда привлекательнее.

Рози ничего не сказала, зато прочистил горло Мейсон:

— Знаете, прошлой ночью мне пришло в голову, что я должен был выдать вам небольшой аванс в счет жалованья.

— Я обойдусь до зарплаты, — пробурчала Роз.

Гордость, подумал Мейсон. Стоит тут в потрепанных джинсах и просвечивающем насквозь жакете, зато гордости у нее в избытке.

— Пусть так, но мне будет приятно знать, что у вас есть лишнее. — Приняв решение, он сказал: — Пойдем-ка в контору.

Роз повиновалась, но шла, словно на эшафот. Открыв дверь, Мейсон понял почему. Он сразу заметил суконную сумку. Ему практически пришлось наступить на нее, чтобы пройти к столу. Но он притворился слепым.

Значит, девица пробралась в бар после закрытия, делала тут бог знает что… Не мошенница ли она случаем? Мейсон сразу же отбросил эту мысль. Роз казалась слишком худой и приниженной, чтобы успешно жульничать. И все же, как мало он знает о женщине, назвавшейся Розалиндой Беннет. Женщине, которую он подобрал на шоссе, потому что она была одна-одинешенька. Добрый самаритянин, назвала его Марни. Но он отринул прозвище, как абсолютно неподходящее. Больше оно ему не годится, поскольку принесло слишком много горя.

А может, Розалинда Беннет наркоманка или банальная воровка?