— Принесу из дома ведра и тряпки. Минуточку.
Когда дверь за ним закрылась, Роз позволила ухмылке вырваться на свободу. Потом громко рассмеялась. Давно уже у нее не было такого ощущения счастья. Конечно, надолго она не задержится, снимется с места, как только накопит достаточно денег для покупки какого-нибудь пусть ржавого, но надежного средства передвижения.
Впервые перспектива выбраться на расстилающееся перед ней шоссе не воодушевляла.
Когда вечером, прямо перед своей сменой, Роз вошла в заднюю дверь таверны «У маяка», Берген уже хозяйничал на кухне. На ней была одна из выданных Мейсоном рубашек и джинсы, потертые, но чистые. И сама себя она отскребла добела, так же, как и свою новоприобретенную квартиру, вдоволь насладившись перед работой роскошью долгого, горячего душа.
Повар пробурчал что-то, что должно было означать приветствие, заметив ее в проеме двери.
— Мейсон сказал, что здесь можно найти фартук, — объяснила Роз, с опаской косясь на громадный нож, используемый им для шинковки лука. Некоторое удовлетворение доставляло то, что глаза Бергена сильно слезились.
— Чистые висят вон там, на крючке.
Несмотря на холодное оружие у него в руках, Роз отважилась пошутить:
— Слезы радости, надо же. Не надеялась, что мой приход доставит вам столько счастья.
Сытый желудок, хорошо оплачиваемая работа и крыша над головой придали ей задору. Берген не разделял ее энтузиазма.
Роз могла поклясться, что смертоносное пятидюймовое лезвие указывает ей прямо в сердце, пока он медленно процедил:
— Не рассчитывай на слезы, туманящие мне глаза, девчушка. Я постоянно за тобой присматриваю.
Он не сказал ничего, что она не слышала раньше. И, надо признать, для того частенько были основательные причины. На ее счету числились и жульничества, и попытки заговорить зубы — когда ситуация того требовала. По натуре Роз не была лгуньей или мошенницей. Но трудно исповедовать высокие моральные принципы с пустым животом и заледеневшими ногами. Так что порой Роз и врала, и воровала, но скорее от крайней нужды, чем в жажде наживы. Но одобрение Бергена она вряд ли получит. Старик не поверит ей, если она скажет, что никогда не обманет Мейсона или Марни.