— Часики-то тикают, — произнес он, со значением подняв кустистую бровь.

Роз сдернула фартук с крючка и покинула кухню без единого лишнего слова.

К девяти часам таверна набилась битком. Завсегдатаи стояли у стойки плечом к плечу, все столики заняты. Роз казалось, половина населения полуострова устремилась к ним за приготовленной Бергеном рыбой с картошкой. Первые пару десятков раз, когда ей приходилось подавать ее, от аромата прокопченной озерной форели у нее слюнки текли. Потом осталась одна забота — сможет ли она когда-нибудь избавиться от пропитавшего одежду запаха.

Марни, которая подменяла вторую официантку, казалась такой же задерганной. Мейсон же занимался баром, выполняя свои обязанности с таким искусством, что даже не выглядел занятым. Кинув на него взгляд, она оценила компетентный вид, с которым он смешивал напитки, одновременно поддерживая разговор с парой пожилых мужчин, примостившихся поблизости на высоких стульях. Обогнув стойку, она подошла к Мейсону.

— Мне нужны три пива, два виски с содовой и бокал белого вина.

Тяжелая работа для Роз была не в новинку, но ноги уже гудели, прося о передышке. Она подумала о кушетке, раздвигаемой в кровать, стоявшей в ее новой берлоге, и попыталась не превращать в трагедию факт, что до окончания смены по меньшей мере четыре часа.

— Бокал белого вина? Кто ж его заказал?

— Единственная женщина в помещении, вон та, в костюме.

Мейсон вытянул шею, шаря взглядом по толпе в поисках интересующей его персоны.

— Она ваш бухгалтер? — спросила Роз.

— Если бы, — процедил он сквозь зубы. — Она глава демократической партии в штате. Без Марни тут не обошлось.