— Человек многих талантов, — заметила Роз. Ей нравилось, как он ее держит — правая рука легко касается спины, а левая свободно удерживает ее правую кисть. Их тела едва соприкасались, лишь мимолетный контакт тут и там, пока Селена пела о том, как могла бы влюбиться.

— Такая печальная песня, — вздохнула Роз и удивила их обоих, на мгновенье положив голову ему на плечо.

— Почему же? В ней поется о возможностях. Разве ты думаешь, что влюбиться — так уж грустно?

— Не знаю.

— Нет? — Он слегка отклонил ее назад, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Никогда не влюблялась. — Произнося это, она смотрела на его рот. У него действительно очень красивые губы.

— Тогда почему ты считаешь, что песня печальная?

— Певица умерла внезапно. Ее убили. Каждый раз, слушая эту песню, я думаю, как много других великих песен она могла бы исполнить, если бы была жива. Оттого-то мне и становится грустно.

Мейсон не смог бы точно определить, откуда взялся внезапный порыв, но сопротивляться ему оказалось невозможно, а потому он опустил голову и коснулся ее губ своими. Роз замерла в его объятиях, но не стала вырываться, и тогда Мейсон углубил поцелуй. Мышцы Роз ослабели, и она прильнула к нему.

Это его сердце бьется или ее?

Он не стал терять время на выяснения. Следовало заняться более неотложными делами. Он поправил ее руки так, что они обвили его за шею.

— Рози, — прошептал он ей в губы.

Рози. Она не Рози. Ее зовут Роз. Роз Беннет. И Роз Беннет в самом скором будущем уезжает. Нет никакого резона связываться с кем-нибудь наподобие Мейсона — с кем-нибудь, кто может заставить ее захотеть остаться. Потому что обширный опыт девушки подсказывал, что ее обязательно принудят убраться и отсюда.

Песня Селены кончилась. Роз отпрянула от него, сознавая, что будет хранить в памяти этот останавливающий сердце поцелуй вне зависимости от музыкального сопровождения.