— Мейсон, я не…

— Не танцуешь? — закончил он за нее. — Тогда позволь мне показать, как это делается. — Мейсон притянул девушку к себе, наслаждаясь ощущением ее близости, пусть даже, по его мнению, ей не мешало бы прибавить несколько фунтов, чтобы сгладить острые углы. — Тут ничего мудреного, правда. Очень просто.

Просто? — подумала Роз, наступая ему на ногу и стукаясь коленками об его колени. Кому охота тратить время на такую нескладеху. Но Мейсон упорствовал, показывая ей, как следует двигаться.

— Три шага вперед и один назад. Это основа, но выпускники седьмого класса на первых в жизни танцульках, топчущиеся на месте, повиснув друг на друге, о ней и слыхом не слыхивали.

Роз не посчитала нужным сообщать, что ей никогда не приходилось танцевать в качестве выпускницы седьмого класса, равно как и вообще танцевать. Хотя представление об упомянутых им танцах она имела. Сменила работу во многих барах. И насмотрелась на мужчин и женщин, крутящихся вокруг своей оси с упорством ввинчивающейся в стену дрели.

Чтобы он не подумал, будто она считает шаги — что и происходило на деле, — она спросила:

— Где ты учился танцевать?

— У бабушки со стороны матери. Она настаивала, чтобы мы с Марни учились. Поэтому, когда мы к ней заглядывали, она всегда ставила что-нибудь типа Пери Комо или Фрэнка Синатры, и мы по меньшей мере час отрабатывали танцевальные па. Она говорила, что дедушка ухаживал за ней именно так.

— Ухаживал? — фыркнула она. Старомодное понятие рассмешило ее.

— Разве за тобой никто никогда не ухаживал?

— Не уверена.

Он резко отклонил ее назад, потом медленно вернул в исходное положение.

— А теперь?

Ее сердце яростно застучало. Не придумав ничего лучше, она переспросила:

— Значит, танцевать ты выучился у бабушки?

— На самом деле кое-какие знания в этой области я приобрел самостоятельно, но ей я обязан фокстротом, ча-ча-ча и вальсом.