К его джинсовому костюму гораздо больше подошла бы музыка в стиле кантри. Наденьте на него ковбойскую шляпу, прицепите шпоры, усадите на спину брыкающегося мустанга — и будет самое то. Он казался слишком чисто выбритым, слишком аккуратненьким, чтобы получать удовольствие от сомнительных текстов и громыхающих ритмов тяжелого рока. Тем не менее пальцы его пристукивали по рулю в такт басам, и Роз показалось, что, не будь ее в машине, он давно бы уже подвывал миленькому произведению с подходящим названием «Дорога в ад».

Мужчина взглянул на нее.

— Кстати, я Мейсон. Мейсон Страйкер.

— Роз.

Он чуть помолчал, ожидая услышать фамилию.

Однако когда продолжения не последовало, настаивать не стал.

— Приятно познакомиться, Роз. Скажите, если станет слишком жарко.

Слишком жарко? Она едва не расхохоталась. Ее пальцы давно уже потеряли чувствительность, для их разогрева впору использовать паяльную лампу.

— Обязательно.

Откинувшись на спинку, Роз вытянула ноги. Горячий воздух от вентилятора постепенно отогревал замерзшие конечности. Всю последнюю неделю печка в ее машине отказывалась работать, так что тепло оказалось забытой роскошью. Как и сон, кстати. Роз намеревалась лишь слегка расслабиться, но глаза как-то сами собой закрылись, и она проснулась лишь оттого, что кто-то начал трясти ее за руку.

Девушка мгновенно встрепенулась. Как гремучая змея, потревоженная в гнезде и готовая к смертельной схватке или бегству, подумал Мейсон.

— Что? — настороженно спросила Роз, сжав руки в трогательные маленькие кулачки. Хотя сомневаться не приходится: в случае нужды она пустит их в ход.

Он решил притвориться, будто не заметил ее враждебной реакции.

В прошлом ему нередко приходилось сталкиваться с откликом такого рода. Что не говорило ни о чем хорошем. Частенько причины подобного поведения служили материалом для шестичасовых новостей. Потому-то Мейсон и перебрался в Гавань шансов. Он больше не желал решать проблемы других людей. Сейчас твердость его намерений вызывала сомнения, но ведь нельзя же было оставить эту женщину замерзать на шоссе, при минусовых-то температурах. Подбросил и подбросил — на том и закончим, заверил он себя. Но, заглушив мотор и выбравшись наружу, неизвестно почему сказал: