Кстати, мы с Дубаком собрали оружие всех наших убитых соратников, чтобы его не растащили горожане. Ведь Дубак должен был за эту рухлядь отчитаться перед вердельской казной!..

Когда рассвело, мы со стены хорошо разглядели лагерь анракцев. Я удивился, врагов было очень мало – меньше полутора сотен! И этого войска мы боимся? Да ведь город сейчас может выставить четыре с половиной сотни бойцов, а то и все пять!

Хвала Гилфингу, у меня хватило ума держать язык за зубами и не высказывать вслух своих сомнений. Один из наших, молодой парень, вряд ли намного старше меня, не сдержался и спросил:

– Господин Дубак, а когда же мы на них ударим? Вылазку-то когда сделаем?

В ответ он заработал крепкую затрещину, сопровожденную поминанием гангмаровых когтей и отповедью:

– В другой раз думай, дурачина, прежде чем пасть разевать! Вылазку он устроит! Да четверти этих латников хватит, чтобы перерезать всех здешних мастеров толстозадых, да и нас вместе с ними. Понял, олух? Четверти хватит! Потому что они солдаты, клянусь гунгиллиной ляжкой, а ты дурак. Эй, малый, – это уже относилось ко мне, – бери весь этот хлам и шагай за мной.

Я послушно подхватил указанную мне связку оружия наших убитых товарищей и пошел за Дубаком в городскую оружейную. Мой топор Дубак велел мне пока оставить у себя.

– С мечом у тебя небось не выйдет, – пояснил он, – а топором, видишь, получается. Ничего, потом, как минута выдастся свободная, я тебе покажу, с какой стороны за меч браться нужно. А пока спрячь его, не то еще порежешься.

Так вот начиналась моя карьера наемника. Но самым главным итогом этой ночной схватки было не то, что я обратил на себя внимание Дубака. И, пожалуй, даже не то, что я впервые дрался в настоящей схватке и победил. Но – обо всем по порядку!..