Домой я возвратился еще затемно. По дороге срезал украшенные камешками бляхи с ошейника, а сам ошейник зашвырнул через забор в Львином переулке. За забором, как раз именно в той самой развалюхе, украшенной резным львом, давшим когда-то переулку название, жила одна жадная старушенция. Когда я был мальцом, она уже была дряхлеющей вздорной бабой и мы с детьми сапожника частенько ее дразнили. Ее жадность была общеизвестна, так что я не сомневался – найдя украшенную тиснением полоску кожи, она припрячет ее подальше. Ну и в любом случае, никому не удастся узнать, как ошейник попал к старухе. А бляхи меня приятно удивили – при ближайшем рассмотрении они оказались серебряными. Серебро довольно низкопробное, относительно дешевое, но все же… К тому же они были заряжены кое-какими заклинаниями. Наверняка что-то, касающееся управления волкодавом. Эти твари, говорят, не признают новых хозяев и слушают лишь того, в ком как бы видят вожака. Такой сторож, как анноврский волкодав, может оказаться для хозяев опаснее любого бандита, если не обеспечить его послушание. Поэтому Тощий не поскупился на серебро, янтарь и даже пару изумрудов для ошейника. Ха – да моя добыча стоила едва ли не дороже, чем заплатил мне Обух! К сожалению, заклинания придется убрать, это слишком явная улика.

А вот как быть мне? Я взвесил все доводы – Неспящему и в самом деле некуда податься, кроме как пойти на службу к Обуху, это было бы вполне в его духе, да и вообще свойственно нашей братии – перейти на сторону победителя. Обух не даст ему процента с навара, но платить будет сносно. То же самое касается и нескольких головорезов Тощего. Лучшие из них перейдут к Обуху (пусть и потеряв в «жаловании»), прочим придется смыться подальше или подыскать себе такую работенку, где они не станут привлекать внимания атамана. Оставался Мясник. Но его светлость сказал, что займется Мясником – «решит вопрос», так он выразился. В любом случае, Мяснику будет не до меня, да и не сможет он ничего разнюхать о моей роли в этом деле.