Красавчик проделал с девушками почти тоже самое, вдобавок шлепнув их обеих по попкам. Девицы засмеялись и обрызгали его водой. Я готова была провалиться сквозь землю вместе со своим дурацким фотоаппаратом. В этот момент мне казалось, что я абсолютно лишена женственности, и чувствовала я себя, как евнух рядом с Коннаном-варваром.

Инстинкт подсказал мне: пора валить, — и я решила его послушаться.

Троица продолжала невозмутимо резвиться, но Энрике в конце концов заметил, как я нехотя и очень медленно складываю вещи в сумку.

— Вы уже уходите, Энни? — удивился он.

— Да. Я вижу, вы тут встретили знакомых…

— О, это Бонни и Латоя, а это Энни, — представил он меня своим мартышкам. — Энни из России.

Я скривила рот в улыбке, а девицы сделали загадочные лица, ища в своем крохотном мозгу ассоциации с этим словом.

— Это очень далеко. Там по улицам ходят медведи! — неудачно пошутила я. Энрике тоже сделал загадочное лицо. Боже! Теперь я чувствовала себя полной дурой. — Ладно, ребята, приятно было познакомиться, мне пора. Скоро ужин, и я проголодалась.

Я старалась покинуть это место как можно скорее, но череда нелепостей в моем исполнении продолжалась.

Сначала я потеряла по дороге одно сабо, пришлось вернуться за ним. Я невольно взглянула на веселую троицу, которая махала мне руками, а их белые зубы были видны даже с моим «минус два». Потом из сумки «выползла» бутылка с водой. И в довершение на лифчике предательски лопнула бретелька. Но этого им не дано было увидеть.

Поднявшись в номер, я бросила на кровать сумку с фотоаппаратом и отправилась на ужин. У меня не было желания переодеваться, и я пошлепала в ресторан прямо в сланцах. К счастью, мои шелковые бирюзовые брюки были достаточно элегантны для белоснежного интерьера ресторана.

Я села за столик и поняла, что меня все здесь раздражает. Оно и понятно — месячные на подходе. Я переливала ложкой суп из сладкого картофеля и томатов, глядя на то, как оранжевые капли разлетаются по краям тарелки.