— Не видел, — неохотно признал отец. — Но ты все равно должна мне пенни за то, что я заметил фокус. Отдай карты обратно.

Я протянула ему колоду, и он принялся вновь и вновь тасовать ее своими скрюченными пальцами. «Нет смысла учить девчонок чему-либо, — бурчал он про себя. — Если они и могут заработать деньги, то только горизонтальным ремеслом. Бабы — это лишнее племя на земле».

Я оставила папашу наедине с его жалобами и забралась обратно на свою койку. Напротив изнывала от безделья Данди, все расчесывая и расчесывая свои волосы, внизу дремала Займа с ребенком, сосущим грудь. Я отвернулась и высунулась в окно. Кролик перебежал дорогу позади нашего фургона, поблескивающая невдалеке река несла свои воды на север, к Солсбери, куда направлялись и мы.

Отец знал Солсбери очень хорошо, он пытался там купить пивную, но прогорел и вместо этого приобрел тот жалкий фургон, в котором мы сейчас путешествовали. Ярмарка устраивалась за городом, и мы медленно проезжали шумные улицы, приводившие в восторг Данди и ужасавшие меня. Когда мы приехали на место, ярмарка уже была в разгаре; на поле скопилось много фургонов, и целые табуны лошадей пощипывали короткую траву.

— Отличные лошади, — сказала я отцу.

Он зорко огляделся кругом.

— Ага, — согласился он. — И мы должны получить хорошую цену за наших кляч.

Я ничего не ответила. Позади нашего фургона были привязаны две лошади: одна из них такая старая, что ее хриплое дыхание было слышно даже в пяти шагах. Другая же была двухлетним, слишком молоденьким для дрессировки пони.

— Жеребца мы выдадим за горячего молодого скакуна, — конфиденциально сообщил мне отец. — А пони пойдет под дамское седло.

— Он еще совсем не обученный, — осторожно возразила я.

— Его купят из-за масти, — уверенно ответил отец, и мне нечего было возразить.

Жеребенок действительно был очень красивого серого цвета, почти серебряный, с атласным блеском на шкурке. После того как я вымыла его и начистила ему копыта, он стал похож на сказочного единорога.