Сделав три жадных глотка, я отставила ее, стремясь продлить удовольствие.

— Ты занимаешься лошадьми? — спросил мужчина.

— Спросите лучше моего отца, — ответила я.

Он улыбнулся и присел на траву; немного поколебавшись, я сделала то же самое.

— Это мой фургон, — показал он рукой. — Видишь надпись «Роберт Гауэр»? Это я. «Потрясающее конное представление Роберта Гауэра». Это мой бизнес. Танцующие пони, пони, предсказывающие судьбу, пони-акробаты. И история Ричарда Львиное Сердце и Саладина, представленная в костюмах. В ней тоже участвуют два жеребца.

— Сколько же у вас всего лошадей? — взглянула на него я.

— Пять пони, — ответил он. — И один жеребец.

— Мне показалось, вы сказали два жеребца, — возразила я.

— Как будто два, — объяснил мистер Гауэр. — Ричард Львиное Сердце скачет на сером жеребце. Потом мы перекрашиваем его в черный цвет, и Саладин появляется на вороном коне. Саладина представляю я. Понятно?

— Да, — сказала я. — Это ваши лошади?

— Да, — ответил он и указал рукой на четырех пони и одного пегого жеребца, которые паслись у фургона. — Мой сын объезжает сейчас ярмарку, созывая зрителей. Сегодня на соседнем поле мы даем два представления. Сегодня и Ежедневно. По Просьбам Публики. Последние Гастроли.

Я ничего не сказала, многих слов я даже не поняла. Но на соседнем поле я увидела огороженную арену.

— Ты любишь лошадей? — спросил мистер Гауэр.

— Да, — отозвалась я. — Мой отец покупает их, и мы вместе занимаемся дрессировкой. Часто мы покупаем пони для детей. Тех дрессирую я.

— Когда он будет готов? — Мистер Гауэр кивком указал на моего серого пони.

— Отец настаивает, чтобы к концу недели, — ответила я. — Но к этому времени он будет не совсем еще обучен.

Он вытянул губы дудочкой и беззвучно присвистнул.

— Спешная работа, — протянул он. — Тебе приходится трудно. Или это твой отец дрессирует их?