Он навострил уши при звуке моего голоса и принялся щипать траву, а я улеглась рядом, закрыв глаза. Данди ушла на ярмарку, поискать работу для себя и Займы, которая сейчас гремела кастрюлями в фургоне, не обращая внимания на плачущего ребенка. Как всегда, я была одна. Я вздохнула и прислушалась к пению жаворонка высоко в небе и тихому жеванию лошадки рядом со мной.

— Эй, девочка! — донесся до меня мягкий голос человека из соседнего фургона.

Я немедленно села и, заслонив глаза от солнца, посмотрела в его сторону. У него был прекрасный фургон, гораздо больше нашего и ярко раскрашенный. Его стенки были расписаны красными и золотыми буквами, составлявшими неизвестные мне слова. В центре красовалась великолепная картина, изображавшая вздыбившуюся лошадь и стоящую перед ней нарядную, как королева, женщину с хлыстом в руке.

На мужчине была белая, чистая рубашка, его аккуратно выбритое лицо казалось приветливым, на губах играла дружелюбная улыбка. Я немедленно насторожилась.

— Такая тяжелая работа, должно быть, вызывает жажду. — Его голос звучал ласково. — Не возражаешь против кружечки легкого пива?

— С чего это? — спросила я.

— Ты хорошо поработала, и я получил удовольствие, наблюдая за тобой.

Он вошел в фургон, едва не задев головой притолоку, и тут же вышел, неся в руках две оловянные кружки эля и протягивая одну из них мне. Я встала, во все глаза глядя на него, но не беря кружку, хотя уже ощущала во рту прохладу приятного напитка.

— Что вы хотите от меня? — опять спросила я, не отводя глаз от кружки.

— Может, я хочу купить лошадь, — сказал мужчина. — Бери, бери. Я не кусаюсь.

— Я вас не боюсь. — Теперь я рассматривала его лицо. — Но у меня нет денег.

— Но это бесплатно, — сказал он уже нетерпеливо. — Бери поскорей.

— Спасибо, — хмуро пробурчала я и взяла кружку.