Я пошла в свой фургон, Данди уже суетилась там, намереваясь прихватить с нами и ребенка.

— Нет, Данди, — сказала я так, будто была намного старше ее. — Мы сегодня достаточно испытали свое счастье.

Всю неделю мы старались вести себя наилучшим образом.

Данди уходила из города на общественную землю и каждый день приносила домой мясо.

— Откуда ты достала это? — свистящим шепотом спросила я, наблюдая, как она варит в котле кролика.

— У одного доброго джентльмена, который живет в том большом доме, — безмятежно ответила она.

Я водрузила кастрюлю на стол и стала раскладывать ложки.

— Что тебе пришлось сделать взамен? — тревожно поинтересовалась я.

— Ничего, — последовал ответ. — Он только попросил меня сидеть у него на коленях, плакать и вскрикивать: «Не надо! Ах, не надо, папочка» — и что-то вроде этого. Затем он дал мне пенни и послал на кухню за кроликом. И сказал, что завтра я, пожалуй, получу фазана.

Я смотрела на нее неодобрительно.

— А ты сможешь убежать, если придется?

— Конечно, — лукаво сказала она. — Мы сидим около окна, и оно все время открыто.

Я кивнула, не совсем успокоенная. Мне предстояло защищать Данди от странных, пугающих нападений на нее этого дикого мира взрослых. Ее никому до сих пор не удавалось поймать. Ее никогда еще не наказывали. Обчищала ли она карманы или танцевала перед пожилыми джентльменами, подняв высоко юбки, она всегда возвращалась домой с карманами, набитыми монетами. Но если Данди чувствовала опасность, она всегда находила возможность улизнуть.

— Зови их, — велела она, кивнув в сторону двери.

Я вышла на ступеньки и позвала: