Так как накануне отец не стал напиваться до полусмерти, на следующий день он лучше справлялся с лошадью, и я ухитрилась оставаться на ней дольше, а падая, приземляться на ноги.

— Завтра ты сможешь управиться с ней? — спросил он меня за обедом, который представлял собой остатки вчерашнего кролика и кусок черствого хлеба.

— Да, — уверенно сказала я. — Мы уедем на следующий день?

— В ту же ночь, — беззаботно ответил отец. — Я знаю, что эта лошадь никогда не будет ходить под дамским седлом. Она очень злобная.

Я сохраняла спокойствие, хоть и прекрасно знала, что пони был добрым и чутким животным, когда мы впервые увидели его. Но жестокость, с которой отец пытался достичь быстрых результатов, действительно сделала из него зверя. Если бы этого пони тренировать подольше, его можно было бы продать довольно дорого в богатый дом. Но понять это отец был не в состоянии. И эта глупая спешка в погоне за мизерными прибылями злила меня в отце больше всего.

Но вмешиваться я не стала.

— Куда мы отправимся потом? — лениво поинтересовалась я.

— В Солсбери, — без колебаний ответил отец. — Там можно будет сделать хорошие деньги на конской ярмарке. Даже эти лентяйки Займа и Данди смогут хоть раз в жизни немного заработать.

— Данди всю зиму кормила нас мясом, — немедленно ринулась я на защиту сестры.

— Она дождется, что ее когда-нибудь повесят. — Голос отца был по-прежнему спокоен. — Думает, что всю жизнь сумеет, закатывая глазки перед сторожами, выпрашивать у них дичь. Но когда девчонка станет старше, ей это не сойдет с рук. Они потребуют кое-чего другого взамен. А если она откажется, ее отдадут под суд.

— Ее посадят в тюрьму? — Я уже не могла усидеть на месте от тревоги.

— Они бы всех нас упекли в тюрьму, — горько засмеялся отец. — Или сослали бы в Австралию. Все против нас, даже самые лучшие из богатых людей. Я достаточно насмотрелся на них.