— А его убрали.

Ни доли преувеличения, заметьте. Он не ушел на пенсию и не был переведен в другое отделение. От него на самом деле избавились. Он облажался так, что им пришлось вывезти его куда-нибудь за город, пригвоздить руки и ноги к земле и оставить жариться на солнцепеке. Так он и умер от прогрессирующего рака кожи, который не редок в здешних краях даже среди смертных, если вовремя не принять меры. Откуда я знаю, что так оно и было? Я же сказал в самом начале: эти люди консерваторы, и с чувством юмора у них явно не все в порядке. Они всегда так поступают, когда кто-то вдруг облажался.

— Жаль. Он вроде был ничего.

Горилла в упор глядит на меня.

— Как на счет моей встречи?

Мое время не резиновое, а сегодня замечательный день, мне еще многое надо успеть, пока не село это чертово солнце.

Охранник снимает трубку и нажимает на какую-то кнопку.

— Он здесь. Да, я все сделал. Спасибо, сэр.

Он кладет трубку и указывает мне на дверь прямо через фойе.

— Подниметесь по лестнице и свернете направо.

— Спасибо.

С этими словами он нажимает кнопку у себя на пульте: щелчок — и дверь распахивается. Я медлю в дверях и оборачиваюсь к охраннику.

— Кстати, кто сегодня пожелал со мной встретиться, если не секрет?

— С вами будет говорить мистер Предо, мистер Питт. Просто вверх по лестнице и направо.

— Я понял, спасибо.

Переступаю через порог и жду, пока дверь затворится за мной. Декстер Предо. Вот дерьмо. Предо — глава тайной полиции при Коалиции, да и вообще глава всего департамента. Два в одном, так сказать. К слову, он один всем заведует, и все приказы поступают только от него. Он ни с кем не делится полномочиями. Куда там. Заживо поджарить человека на солнце — его метод.

Поднимаюсь на второй этаж. Стены лестничной клетки сплошь увешаны портретами заслуженных членов Коалиции, отражая чуть ли не пятисотлетнюю историю ее существования до настоящих времен.