Подойдя к окну, я стучу по прилавку кольцом, которое всегда ношу на среднем пальце, и наконец появляется один из этих неаполитанцев.
— Слушаю вас.
— Есть что свежее?
Он тупо смотрит на меня.
— Вы имеете ввиду пиццу только что из духовки? Она с помидорами и чесноком.
— Какой еще к черту чеснок! Никакого чеснока! Может, брокколи? Вроде она для меня безвредна.
Он заметно вздрагивает.
— Значит, неси мне с брокколи. И не слишком горячую. Не хочу опять обжечь себе нёбо.
Он отрезает от пиццы кусок и отправляет его в печь — слегка подогреть. На самом деле, я мог бы съесть все, что угодно, даже помидоры и чеснок, если бы сильно постарался. И ничего бы мне от чеснока не было, хотя принято считать наоборот. Просто терпеть я не могу этот хренов чеснок.
Пока жду, облокачиваюсь на прилавок и вглядываюсь в фигуры людей, что сидят внутри. Пятница, вечер — как обычно полно народу: пара пьяных подростков, несколько подвыпивших жирных обывателей, уже надравшийся бомж, два пьяных клерка, ради разнообразия заглянувших в восточную часть города, рэперы-алкоголики и те, кого я так долго искал.
Вот они втроем стоят за столиком в дальнем углу пиццерии: девица-готка старой закалки и два худосочных отморозка с очень высокими скулами, вся их одежда сплошь усыпана нашивками с наипопулярнейшими сейчас брэндами шоу-бизнеса. Мне хорошо известен тип этих ребят: живут в нищете, а на местных вечеринках щеголяют с подцепленными где-то дурами и воображают себя чуть ли не звездами на красной ковровой дорожке. В общем, вот таких-то я и люблю.
— Ваша пицца.
Неаполитанец возвращается с моим заказом. Я даю ему три бакса. Готка и ее друганы наблюдают за двумя шатающимися подростками, только что вышедшими за дверь. Минутой позже они, напоследок поковырявшись в своих заказах, выходят за ними. Я щедро посыпаю свою пиццу красным перцем и откусываю внушительный кусок. Ну, так я и знал: этот придурок передержал заказ, и я опять обжегся. Тут как раз возвращается неаполитанец с моими пятьюдесятью центами. Я второпях проглатываю кусок теста и чувствую, как горло покрывается волдырями от расплавленного сыра.