Свет под ее пальцами уменьшился и совсем погас, и только ждущая свеча Элли в коридоре бросала тени в маленькую комнату. — Тебя тошнило только потому, что я должна была приехать. Тебя волновало, какая я. А теперь тебя это не беспокоит, и ты сразу заснешь.

— Откуда вы знаете? — с вызовом спросил мальчик из темноты.

— Мой отец был доктором, — сказала она ему. — Он многое мне рассказывал о людях, которые болеют. Спокойной ночи, Джемми.

Он не ответил, и она направилась к двери. Но прежде чем она успела закрыть ее, его голос снова остановил ее.

— Как мне вас называть? — спросил он.

Она помедлила, пытаясь найти ответ, который бы его удовлетворил, но ничего удачного в голову не приходило.

— Мне надо об этом подумать, — проговорила она — Поговорим об этом завтра, ладно?

— Завтра, — повторил он, и она тихо закрыла дверь. По крайней мере она дала ему пищу для размышлений… Элли удивленно потрясла головой:

— Я думала, у вас с ним будет больше хлопот. Он настоящий неслух.

— Я люблю неслухов, — ответила Лора и прошла в свою комнату.

— Питер сказал, чтобы я затопила у вас камин, — ворчливо сказала Элли. — Ванная рядом. Вам еще что-нибудь нужно?

— Ничего, спасибо, — ответила Лора, и Элли ушла.

Ванная! Она слышала о домах, где целые комнаты отведены для купания, но ни разу не была в таких. Дома для этих целей ей всегда служила оловянная ванна на кухне.

Она была рада закрыть дверь и остаться наедине со своими мыслями. Как странно, что муж и жена имеют раздельные комнаты; очевидно, в этом доме так принято. Однако она не почувствовала обиды, а наоборот, слабое чувство облегчения. Она не могла отрицать, что ей хотелось иметь свое убежище, куда она могла прийти и думать о своем, не боясь, что кто-нибудь увидит это.

Она встала на овальный коврик перед камином и наклонилась над огнем, чтобы согреть холодные пальцы.